Лютая зима [= Отмороженный] - Дэн Симмонс

Возле школы Николз, на перекрестке Колвин и Армхерст, после которого проспект упирался в парк и заканчивался, светофор горел красным. «Линкольн» стоял вторым в ряду. Курц оглянулся и разглядел в «Понтиаке», стоявшем третьим за ними, контур только одной головы.

Не включая сигнал поворота, Анжелина объехала стоявшую впереди старую колымагу, чуть не задев при этом «Хонду», дала газу и свернула под красный свет на Армхерст, проскочив под носом у двух автомобилей, которым пришлось резко затормозить. Впрочем, они проехали к востоку по Армхерст всего лишь сотню ярдов, а затем Анжелина снова резко свернула на юг по Ноттингем-террас, проходившей по краю парка.

– Машина идет за нами, – сообщила сзади Арлена.

Анжелина кивнула. Они неслись по улице, окруженной жилыми домами, со скоростью свыше семидесяти миль в час. Она резко затормозила и направила свою большую и тяжелую машину по «лепестку» на Скаджакуадскую скоростную автомагистраль. Мчавшийся на сотню ярдов сзади еле различимый сквозь снегопад «Понтиак» повернул чуть ли не под прямым углом и рванулся вниз по тому же самому съезду.

Подрезав носы еще нескольким автомобилям, Анжелина съехала со Скаджакуадской магистрали на 190-е шоссе и прибавила скорость до ста миль в час. «Линкольн» несся через снегопад по покрытой ледяной коркой дороге по эстакаде, вытянувшейся параллельно реке.

Не прошло и минуты, как «Понтиак» затерялся в потоке машин, и Анжелина резко затормозила, настолько резко, что «Линкольн» понесло юзом. Она вывернула до отказа рулевое колесо, еще раз резко ударила по тормозам и на мгновение прибавила газу, заставив автомобиль развернуться вокруг своей оси. В следующую секунду «Линкольн» пересек правую полосу, заставив ржавую «Джетту» испуганно шарахнуться в сторону, съехал по «лепестку», проскочил на красный свет под самым носом у огромного восемнадцатиколесного трейлера, устремился на восток по Портер-стрит и свернул в сторону за зданием старой насосной станции в парке Ласалль.

Улица, на которой они оказались, – она носила гордое название проезда Американских Ветеранов, – не расчищалась на протяжении нескольких часов, и Анжелине пришлось снизить скорость черного «Линкольна», за которым теперь тянулся пышный снеговой шлейф. Справа лежал залив озера Эри, из которого вытекала Ниагара, но там не было видно ничего, кроме льда и снега, все было столь же невыразительным серо-белым, как и раскинувшиеся слева заснеженные поляны пустого парка. Улица выводила к лабиринту местных проездов и улочек, петлявших по Прибрежному району, в сердце которого расположились «Прибрежные башни». «Понтиак» больше не попадался на глаза.

На этот раз Хансену не понадобился таран. Брубэйкеру достаточно было пнуть ногой дверь дома, в котором проживала Гэйл Демарко. Слабенький замок распахнулся, и детективы, держа оружие наготове, поднялись по лестнице.

Крошечная квартирка оказалась пустой. В спальне на комоде стояло несколько фотографий, запечатлевших ту самую медсестру, с которой Хансен недавно имел беседу – Гэйл Демарко, секретаршу Курца Арлену и мужчину, который, вероятно, был ныне покойным мужем Арлены Демарко. Хансен и Брубэйкер осмотрели комнаты, но там не оказалось никаких следов пребывания злокозненной секретарши, Фрирса или Курца.

– Дерьмо, – буркнул Брубэйкер, вкладывая пистолет в кобуру. Он сделал вид, что не замечает хмурого взгляда, которым наградил его не переносивший грубых выражений начальник. Зато сам Брубэйкер метнул на Хансена проницательный острый взгляд. – Капитан, что, черт возьми, здесь происходит?

Хансен уставился на детектива.

– Капитан, вы отлично понимаете, о чем я говорю. До самого последнего времени этот Курц совершенно не интересовал вас, а теперь вы заставляете нас с Майерсом бегать по всему городу и разыскивать этого парня, его секретаршу и какого-то скрипача. Мы уже нарушили около трех дюжин полицейских правил. Что происходит?